Почему в одном зеркале мы видим себя почти идеально, а в другом кажемся себе чужими, с искаженными пропорциями и странным выражением лица? Этот вопрос я задаю себе каждый раз, когда выхожу из лифта в и ловлю в дешевом зеркале смешной силуэт, а вот, заходя в салон дорогой мебели, обнаруживаю, что я вовсе не так плох. Разница настолько разительна, что поневоле задумываешься: может быть, дело не в моих «днях» или освещении, а в том, как вообще устроены эти куски стекла с отражением?

За моими плечами годы изучения не только физики материалов, но и увлекательной истории ремесла, которое превратило обычный песок в предмет роскоши, суеверий и высоких технологий. Я перелопатил горы источников, от древних трактатов до современных лабораторных отчетов NASA, чтобы понять: что же делает зеркало хорошим или плохим, и почему за идеальное отражение приходится платить.
Эта статья родилась из вопросов моих студентов и благодарных заказчиков. Из того, как вы мои слушатели и оппоненты подмечали детали, сравнивали отражения в фитнес-клубах и дорогих интерьерных магазинах, интересовались старинными технологиями и суевериями. Я постарался собрать всё воедино, чтобы у вас сложилась полная картина: от первых обсидиановых осколков до магнетронного напыления.

Задолго до того, как зеркала стали стеклянными, наши предки смотрели на свое отражение в полированных камнях. В Анатолии, на территории современной Турции, археологи находят куски обсидиана возрастом почти восемь тысяч лет до нашей эры. Это были первые рукотворные зеркала, и они давали очень туманное, размытое изображение. Позже, в Египте, Греции и Китае, в ход пошли металлы: бронза, медь, серебро. Такие диски тщательно полировали, но они быстро тускнели, а отражательная способность оставляла желать лучшего. Смотреть на себя в металл было все равно что вглядываться в темную воду.

Настоящая революция произошла в Средневековье, когда европейские мастера догадались соединить стекло и металл. Техника была примитивной: стеклодув выдувал шар, вливал в него расплавленное олово, а после остывания разбивал заготовку на куски. Эти выпуклые осколки давали ужасные искажения, но сам принцип был найден.

В истории зеркал есть одно имя, которое знают только специалисты, но без которого мой рассказ был бы неполным. Ченнино Ченнини, флорентийский  ремесленник, живший на рубеже четырнадцатого и пятнадцатого веков, примерно в 1390 году создал удивительный труд — «Трактат о живописи». Это был практический труд для ремесленников и художников, где подробно описывались всевозможные техники: от приготовления красок до работы с драгоценными металлами.

Среди прочего Ченнини оставил нам подробное описание того, как наносить на стекло сусальное золото. Процесс был кропотливым до медитативности. Нужно было взять кусок стекла, тщательно вымыть его углем, чтобы удалить малейшие следы жира и грязи, прополоскать чистой водой и дать высохнуть. Затем кистью наносили старый яичный белок — он играл роль клея. Поверх белка клали тончайший, почти невесомый лист сусального золота, аккуратно прижать и оставляли сохнуть на несколько дней, оберегая от солнца.

Когда сусальный лист надежно схватывался, мастер брал иглу и начинал процарапывать по золоту рисунок, обнажая стекло в нужных местах. После этого изображение покрывали краской для того чтобы проявит рисунок.

Золотое изображение на стекле играло удивительными бликами, создавая эффект свечения. Эта техника позже получила французское название ВеррА Эгломизе в честь художника Жана-Батиста Гломи, жившего в восемнадцатом веке, но именно Ченнини дал нам самое раннее письменное руководство. Интересно, что сам он называл это просто работой по стеклу для украшения шкатулок, не подозревая, что его метод станет частью большой истории декоративных зеркал.

Говоря о золоте и стекле, нельзя не вспомнить об удивительных предметах, которые хранятся в крупнейших музеях мира. В мюнхенском Государственном собрании есть обширная коллекция античного стекла, но главные сокровища, о которых пойдет речь, находятся в Нью-Йорке.

В Метрополитен-музее хранится редчайший образец так называемого золотого стекла с еврейскими символами. Это небольшой фрагмент дна стеклянного сосуда, изготовленный в Риме примерно в 300-350 году нашей эры. Его уникальность в том, что между двумя слоями стекла зажата золотая фольга, из которой искусно вырезано сложное изображение. На этом крошечном фрагменте размером всего около шести сантиметров древний мастер сумел поместить открытый ковчег Торы со свитками на полках, а рядом ритуальные предметы Иерусалимского храма: менору, семисвечник, который стал главным символом иудаизма, шофар, бараний рог, в который трубят в праздники, и этрог, цитрон для осеннего праздника Суккот. Изначально под этой сценой находилось еще и изображение пира с рыбой на столе, но время сохранило не всё.

На самом сосуде можно разобрать латинскую надпись: «Пей с благословением...». Такие золотые стекла археологи находили в римских катакомбах, где их, вероятно, использовали для маркировки захоронений или во время поминальных трапез. Эта техника удивительным образом перекликается с тем, что описывал Ченнини. Уже в позднеримскую эпоху мастера умели запечатывать золотую фольгу между слоями стекла, создавая изысканные изображения. И делали это не только христиане, изображавшие святых Петра и Павла, но и иудеи, украшавшие свои священные сосуды символами веры. Так что традиция соединять стекло, золото и сакральные образы насчитывает не одно столетие и уходит корнями глубоко в древность.
Более подробно об истории и технике о золочении зеркал вы можете прочитать в моем учебнике по Эгломизе.

Настоящий прорыв в качестве зеркал произошел на острове Мурано в Венеции в шестнадцатом веке. Тамошние мастера научились делать ровное листовое стекло. Они выдували большой цилиндр, разрезали его вдоль и раскатывали на плоскости, получая ровный лист без искажений. Зеркала Мурано стали баснословно дорогими. Одно небольшое зеркальце могло стоить как целый корабль. Их вставляли в резные рамы из слоновой кости и драгоценных металлов, дарили королям и императорам.

Венецианцы полтора века держали технологию в строжайшем секрете. Мастерам под страхом смерти запрещалось покидать остров. Но все тайное когда-нибудь становится явным. В семнадцатом веке министр французского короля Людовика Четырнадцатого пошел на хитрость. Он подкупил нескольких муранских мастеров и тайно вывез их во Францию. Там вскоре открылась собственная зеркальная мануфактура, а французы добавили нечто новое: метод литья стекла. Это позволило делать листы гораздо большего размера, чем венецианские. Зеркала начали постепенно дешеветь, но все еще оставались предметом роскоши.

Отдельного упоминания заслуживает семья Медичи, без которой история зеркал в Европе была бы неполной. Эта флорентийская династия, фактически правившая Тосканой, оказалась в самом центре зеркальной интриги, связав воедино Венецию, Францию и мистические легенды.

В самом сердце Флоренции, в палаццо Медичи-Рикарди, построенном в середине пятнадцатого века, существует Галерея зеркал. Это огромный зал, с барочными позолоченными барельефами росписью и зеркалами с росписями и на которых это все отражается.

На рубеже шестнадцатого и семнадцатого веков. Мария Медичи, французская королева, супруга Генриха Четвертого, питала настоящую страсть к зеркалам. Будучи представительницей флорентийского рода, она хорошо знала цену венецианским зеркалам. Она разместила заказ, от которого венецианские мастера не могли отказаться: королева пожелала оформить зеркалами свой кабинет. Речь шла о ста девятнадцати зеркалах — гигантской партии. Венецианцы заработали баснословную сумму.

Желая отблагодарить щедрую заказчицу, они преподнесли Марии Медичи уникальный подарок. Это было зеркало, которое и сегодня считается самым дорогим в мире и хранится в Лувре, оцениваясь в десять миллионов евро. Роскошная рама в виде портала с фронтоном и колоннами была выполнена из красного и черного дерева, слоновой кости, агата, сардоникса, изумрудов с камеями, расписных лиможских эмалей, золоченой бронзы с инкрустациями лазуритом, кораллами и жемчугом. Типичная венецианская мозаика ажурной линией обрамляла драгоценные украшения.

Нострадамус принес в покои королевы древнее зеркало и открыл ей будущее. В своих дневниках Мария Медичи, которая приходилась Екатерине невесткой оставила запись об этом пророчестве: «Там были картины празднеств, огни пожаров и потоки крови — это была ночь Святого Варфоломея. Затем появилось смертное ложе — пышное, королевское. Лицо мужчины, но с женскими серьгами и ожерельями — это был Генрих Третий. Потом в зеркале появилась чья-то большая тень» . Екатерина с ужасом смотрела, как один за другим этот мир оставляют ее сыновья, три короля Франции, и поняла, что со смертью последнего из них династия Валуа прервется. Говорят, что она всю оставшуюся жизнь боролась с неизбежным, но проиграла .

Позже это же зеркало, которое молва приписывала то Нострадамусу, то самому графу Сен-Жермену, вновь всплывет в истории с Марией Медичи. Существует версия, что именно его она видела в детстве, и именно оно предопределило ее несчастливую судьбу. Короче семейство Медичи оказалось вплетено в зеркальную историю не только как заказчики и ценители, но и как герои мистических преданий, где зеркало было в роли предсказателя.

А венецианские мастера, получив заказ от Марии Медичи и заработав состояние, сами того не ведая, ускорили закат своей монополии. Слухи о баснословных деньгах, которые можно заработать на зеркалах, дошли до французского двора, и вскоре министр Людовика Четырнадцатого подкупил муранских умельцев. Так хамство французов и богатство Медичи продолжили историю зеркального ремесла.

Связь зеркал с развитием реалистической живописи гораздо сложнее, чем может показаться. Зеркало было не просто предметом быта, а настоящим инструментом художника и одновременно философской метафорой самого акта творчества.

В пятнадцатом веке Ян ван Эйк, один из основоположников нидерландской живописи, создал «Портрет четы Арнольфини» — картину, которая стала манифестом новой оптической эпохи. В центре композиции, прямо над руками супругов, висит выпуклое зеркало. В те времена технология не позволяла делать большие плоские зеркала, поэтому художники работали с выпуклыми стеклянными сферами. В этом крошечном отражении ван Эйк поместил целую сцену: двух свидетелей, подписавших брачный контракт, включая самого себя с кистью в руке.

Но дело не только в символике. Исследователи полагают, что само отношение ван Эйка к живописи формировалось через сравнение с зеркалом. Он готовил белый грунт, который создавал иллюзию свечения поверхности, подобной зеркалу, а затем наносил полупрозрачные слои масляной краски, словно приглушая этот свет. Это был обратный процесс тому, что происходит в зеркале: зеркало темное само по себе, но ловит свет, а художник строил изображение от света к тени.

Настоящий переворот в понимании роли зеркал в живописи произошел в 2000 году, когда британский художник Дэвид Хокни и американский физик Чарльз Фалько выдвинули сенсационную теорию. Они предположили, что все мастера Возрождения использовали оптические приборы — зеркала, линзы и камеры-обскуры — для проецирования изображения на холст.

Самым убедительным доказательством стала картина Лоренцо Лотто «Муж и жена», написанная в 1525 году. Фалько назвал ее «розеттским камнем» теории. На восточном ковре, изображенном на полотне, обнаружились оптические искажения, характерные для проекции через зеркало. Под красочным слоем с помощью инфракрасной камеры нашли области четких линий, расплывчатых линий и области без линий — они соответствуют тому, как художник боролся за фокус, поворачивая зеркало и заново настраивая проекцию.

Рембрандт, по мнению многих, тоже пользовался оптическими хитростями. Его ранние автопортреты написаны на меди — странный выбор для обычной живописи, но идеальный для работы с проекцией, поскольку гладкая поверхность металла позволяла хорошо различать проецируемое изображение. Кроме того, на большинстве автопортретов Рембрандт смотрит в сторону, чего не могло бы быть, если бы он писал себя, глядя в обычное плоское зеркало.

Существовал даже специальный инструмент — так называемое черное зеркало, изобретенное французским живописцем Клодом Лорреном в середине семнадцатого века. Это было выпуклое черное стекло, которое сжимало пространство в компактную двумерную картинку. Художник становился спиной к пейзажу и копировал его отражение в этом зеркале, что помогало увидеть тональные соотношения и композицию.

Миф о Нарциссе, влюбившемся в собственное отражение, стал для европейской живописи парадигмальным сюжетом. Караваджо в своем «Нарциссе» изобразил юношу, застывшего на границе реальности и иллюзии. Искусствоведы видят в этом картине размышление не только о самолюбовании, но и о природе живописи как таковой: художник, как Нарцисс, пытается уловить ускользающее отражение мира.

Интересно, что сам жанр автопортрета расцвел именно тогда, когда в Европе появились доступные стеклянные зеркала. Для создания собственного изображения художник должен был обладать не только развитым самосознанием, но и сознанием социальной ценности своей личности, достойной увековечения. А материальной предпосылкой для этого стали хорошие зеркала, которые в средневековой Европе появляются только в тринадцатом веке.

Так зеркало из простого бытового предмета превратилось в инструмент познания себя и мира, в помощника художника и в полноправного участника живописного действа.

Девятнадцатый век стал переломным. В 1835 году немецкий химик Юстус фон Либих изобрел процесс химического осаждения серебра на стекло. Стекло обрабатывали раствором нитрата серебра с восстановителем. В результате химической реакции на поверхности оседал тончайший слой чистого металла. Это дало невероятную яркость и четкость, а главное — процесс оказался относительно дешевым и пригодным для массового производства. До сих пор лучшие зеркала делают именно по методу Либиха, с использованием серебра.

Но прогресс не стоял на месте. Двадцатый век подарил нам флоат-процесс. Расплавленную стекломассу выливают на поверхность расплавленного олова. Стекло не смешивается с оловом, а растекается идеально ровным слоем, принимая идеально гладкую поверхность. После охлаждения получается полотно, не требующее шлифовки. Это изобретение произвело революцию в производстве зеркал.

Сегодня существуют разные способы нанесения отражающего слоя. Самый распространенный промышленный метод для алюминиевых зеркал — магнетронное распыление. В вакуумной камере ионизированным газом выбивают атомы металла из мишени, и они осаждаются на стекло, образуя равномерную пленку. Для диэлектрических зеркал, используемых в науке и технике, применяют многослойное напыление оксидов металлов, где отражение достигается не металлом, а интерференцией света. Такие зеркала могут отражать до 99,99 процентов света на нужной длине волны, но в быту они не встречаются из-за дороговизны.

Есть и экзотические методы, например, алмазное точение. Заготовку из алюминия или меди протачивают на станке с алмазным резцом, получая настолько гладкую поверхность, что она сама служит зеркалом без всякого стекла. А в NASA для ультрафиолетовых телескопов напыляют алюминий и защищают его фтором, чтобы он не окислялся и отражал самые короткие волны.

Вернемся к моему риторическому вопросу. Почему в дешевых зеркалах  мы видим кривые отражения, а в дорогих — идеальные? Ответ кроется в трех вещах: стекле, покрытии и защите.

Стекло бывает разного качества. Дешевые зеркала делают из тонкого стекла толщиной три-четыре миллиметра, часто с примесями железа, которое дает зеленоватый оттенок. Такое стекло может иметь микронеровности и внутренние напряжения, которые создают эффект линзы. Когда вы смотрите в такое зеркало, линии дверных проемов кажутся изогнутыми, а ваша фигура при движении начинает плыть. Это называется оптическими искажениями.

Хорошее зеркало делают из толстого стекла толщиной пять шесть миллиметров, а иногда и больше. Оно должно быть флоат-стеклом высшего сорта, а в идеале — ультрабелым, с низким содержанием железа. Такое стекло не искажает геометрию и не придает отражению посторонних оттенков.

Покрытие тоже имеет значение. Самые дорогие зеркала покрывают серебром химическим методом. Серебро отражает до девяноста семи процентов света, давая яркую, контрастную картинку с естественной цветопередачей. 
Дешевые зеркала покрывают алюминием методом магнетронного распыления. Алюминий отражает хуже, около восьмидесяти пяти-девяноста процентов, и дает легкий сероватый оттенок.

Но даже самое лучшее серебряное покрытие нужно защищать. Серебро на воздухе быстро окисляется и темнеет. Поэтому поверх серебра наносят слой меди, а затем несколько слоев влагостойкой краски. У дешевых зеркал краска нанесена тонким слоем, а края не обработаны. Влажность из воздуха проникает через торец внутрь, и через год-два по краям зеркала появляются черные пятна — так называемая зеркальная гниль. Качественные зеркала имеют тщательно отшлифованные и герметизированные торцы и многослойное защитное покрытие на тыльной стороне.

Цветные зеркала в основном получают за счет напыления оксидов металлов. Нитрид титана дает золотистый оттенок, оксид титана — голубой, титан — темно-серый. Это не цветное стекло, а именно отражающее покрытие.
Реже встречается тонированное в массе стекло, на которое наносят серебряное покрытие. Это дорогие зеркала.

На протяжении всей истории зеркало воспринималось не просто как бытовой предмет, а как нечто мистическое. В Средневековье его боялись, считая порталом дьявола. На Руси церковь запрещала духовенству держать зеркала, а в 1666 году был издан официальный запрет. Отсюда берут начало многие приметы: занавешивать зеркала, если в доме покойник, и вера в то, что разбитое зеркало приносит несчастья. Хотя сегодня церковь называет это суеверием, традиция жива до сих пор.

В иудаизме отношение к зеркалам иное. Там нет понятия плохой приметы, связанной с разбитым зеркалом. Веровать в приметы вообще запрещено. Но обычай занавешивать зеркала в доме умершего существует. Причина не в страхе перед чем то, а в том, что в период траура скорбящие должны сосредоточиться на горе, а не на своей внешности. Зеркало символизирует тщеславие, и от него временно отказываются.

Одна из самых удивительных легенд о зеркалах связана с Архимедом и осадой Сиракуз в 212 году до нашей эры. Говорят, что великий ученый приказал воинам с начищенными медными щитами встать на крепостные стены и направить солнечные зайцы на римские корабли. Лучи сфокусировались, и деревянные суда загорелись. Долгое время это считалось выдумкой, но в двадцатом веке эксперименты показали, что физически это возможно. В 1973 году греческий ученый с помощью семидесяти зеркал поджег фанерный макет. А в 2005 году студенты Массачусетского технологического института повторили опыт с полутора сотнями маленьких зеркал, добившись возгорания.

Команда «Разрушителей легенд» бралась за проверку трижды. В 2004 году у них ничего не вышло. В 2006 году они вместе с инженерами MIT использовали триста бронзовых зеркал и через несколько минут смогли прожечь в борту корабля отверстие, а еще через два часа внутри тлел огонь. Но вердикт был таков: как оружие это непрактично из-за зависимости от погоды и длительности процесса. В 2010 году по просьбе президента США они привлекли пятьсот школьников, но те не смогли скоординировать лучи. Тем не менее, ведущие заметили, что даже если поджечь корабль не удалось, пятьсот зеркал создавали невыносимые блики, которые могли ослепить экипаж. Так что возможно, целью Архимеда было именно ослепление, а не поджог.

В наше время, когда технология изготовления зеркал достигла настоящего совершенства, можно грубо разделить всё их многообразие на три большие категории. Первая — зеркала технические. Они служат не для того, чтобы человек смотрел на себя, а чтобы направлять лучи света в сложных оптических системах. Это зеркала телескопов, лазеров, спектрометров, микроскопов и всевозможных измерительных приборов. Здесь требования к точности поверхности и отражающей способности запредельны: погрешности исчисляются долями нанометра, а коэффициент отражения доводят до 99,99 процента с помощью многослойных диэлектрических покрытий.

Вторая категория — зеркала смотровые, или, как их называют в профессиональной среде, зеркала для визуального контроля. Это то, с чем мы сталкиваемся в примерочных кабинках дорогих бутиков, в профессиональных гримёрных, в балетных залах и фитнес-студиях. Здесь качество изображения выходит на первый план. Человек должен видеть себя без малейших искажений, в естественном цвете и с идеальной геометрией. Поэтому для таких задач выбирают толстое флоат-стекло с химическим серебрением, а если речь идёт о залах с высокой проходимостью или спортивном оборудовании, дополнительно используют закалённое стекло, устойчивое к ударам и вибрациям. В балетных классах, например, зеркала делают намеренно толще — от шести до восьми миллиметров, чтобы они выдерживали постоянные нагрузки и не давали даже намёка на оптическую «волну».

И наконец, третья категория — зеркала интерьерно-декоративные. И вот здесь традиционные критерии качества и совершенства отражения отступают на второй план, уступая место художественному замыслу. Такое зеркало перестаёт быть просто функциональным предметом и превращается в самостоятельное произведение искусства, в элемент дизайна, который задаёт настроение всему пространству. И здесь открываются невероятные возможности. Для гостиной в современном стиле можно использовать так называемое тёплое зеркало с лёгким бронзовым или золотистым отливом, которое смягчает свет и создаёт уютную атмосферу. А для ресторана, оформленного в классическом или винтажном духе, дизайнеры намеренно ищут зеркала с историей: с мелкими пузырьками, застывшими в толще стекла, с едва заметными разводами, с благородными потёртостями амальгамы по краям. То, что в массовом производстве было бы сочтено браком, здесь превращается в художественную ценность. Такое зеркало словно хранит время, придавая интерьеру глубину и аутентичность, и уже не столько отражает реальность, сколько создаёт её новую, чуть приглушённую версию.

Современное зеркало — это сложный высокотехнологичный продукт, в котором важна каждая деталь: от качества песка до состава защитной краски. Выбирая зеркало для дома, стоит обращать внимание не только на цену, но и на толщину стекла, обработку края и отсутствие волн при взгляде под углом. И помните, что за идеальным отражением стоит многовековая история мастерства, от венецианских стеклодувов до немецких химиков и американских инженеров.

Для хорошего чая нужно всего две вещи: это сам чай и вода. Всё остальное — лишь дополнение, но без этих двух составляющих настоящего напитка не получится. Так и в изготовлении зеркала. Всё многообразие современных технологий, все хитрости вакуумного напыления и химического осаждения сводятся к двум главным слагаемым. Первое — качественное стекло, идеально ровное, толстое, без внутренних напряжений и без зеленоватого оттенка. Второе — хорошее отражающее покрытие, серебряное, дающее яркое и точное отражение. Всё прочее, будь то декоративная подсветка, изящная рама или модное тонирование, лишь обрамляет эту основу, но не заменяет её.

И когда вы в следующий раз остановитесь перед зеркалом, чтобы накрасить губы или просто взглянуть на себя. Вы оцените, не плывут ли линии дверных проёмов, не отливает ли стекло зеленью, не тускнеет ли отражение по краям. Потому что теперь вы понимаете: качественное зеркало — это не роскошь и не прихоть, это честно сделанная вещь. Как в хорошем чае, где не спрячешь плохую воду за сахаром, так и в зеркале не скроешь плохое стекло за красивой рамой.

И когда в следующий раз вы увидите свое искаженное лицо в лифтовом зеркале, вы будете точно знать: это не вы, это просто плохое дешевое стекло.

Хорошее зеркало — это толщина стекла и серебренное покрытие.
Плохое зеркало — тонкое стекло, алюминий.
Отражение — линии отражения прямые, пропорции без искажений
Толщина — от 6 мм
Торец — тщательно отшлифован и отполирован
Цвет лица — естественная цветопередача
Задник — покрытие ровное без царапин и точек